Грозный смех советского солдата

Грозный смех советского солдата

Юмор на Великой Отечественной войне тоже был надежным оружием
© Борис Ефимов
Юмор на Великой Отечественной войне тоже был надежным оружием
15 мая 2020, 09:11
Реклама

Утверждение о том, что смех и юмор на войне не просто существуют, но и настоятельно необходимы, в доказательствах не нуждается. В тяжелой солдатской жизни времен Великой Отечественной среди боев, бомбардировок, огня и крови, когда «до смерти четыре шага», не было лучше средства для снятия напряжения, чем хорошая шутка — как народная, без автора, так и сочиненная писателями и фронтовыми журналистами. Всенародная огромная популярность «Василия Теркина» — тому свидетельство. «Армейский стандарт» собрал свидетельства.

Юмор на все времена

Поэма Александра Твардовского — это шедевр, вершина. Но ею мир фронтового юмора не ограничивался. Шутки публиковались в многочисленных фронтовых изданиях, в течение всей войны выходил и главный орган советской сатиры — журнал «Крокодил». А еще были и анекдоты, передававшиеся из уст в уста.

Вот, например, такой: «Гитлер едет через деревню, и машина сбивает собаку. Он посылает шофера к хозяину заплатить за ущерб. Шофер возвращается с полными руками подарков. «Это что?» — спрашивает Гитлер. «Я пришел к хозяину и говорю: «Я водитель Гитлера, собака подохла». Он так обрадовался! Начал меня задаривать».

Знакомый сюжет, не правда ли? По подобной форме по всему миру до сих пор рассказывают анекдоты, вставляя имена непопулярных правителей.

А вот еще один универсальный анекдот на все времена. В таком виде он появлялся на газетных страницах.

«Однажды Гитлер и Геббельс летели в самолете над Германией. Гитлер, выглянув вниз, произнес: — Вот сбросил бы я сейчас десять тысяч талонов на хлеб, то-то немцы обрадовались бы. — А я, — сказал Геббельс, — сбросил бы мясные талоны. Будьте спокойны — все чистокровные арийцы пришли бы в телячий восторг. Пилот самолета ничего не сказал, он лишь подумал: — А если бы я сбросил вас двоих, немцы наверняка одурели бы от счастья».

Бывали и анекдоты потоньше.

Генералы разговаривают с Геббельсом: — Нам нечем хвалиться. Русские захватили наши танки и пушки, ими же нас и громят. — Вот и прекрасно. Так и запишем: «Новая победа немецкого оружия».

Но в первые, самые тяжелые месяцы войны шутить получалось непросто. Возьмем, например, последний номер журнала «Крокодил» за 1941 год. Он вышел в конце ноября. Карикатура на первой странице: суровый мужик в рабочей одежде жжет горелкой тараканов со свастиками на спинках. Подпись призывает: «Истребим пруссаков в Советском доме».

А открывает номер фельетон «В бабьем чепце», который написал главный редактор журнала Григорий Рыклин. Фельетон начинается со слов: «Зима приступила к исполнению своих служебных обязанностей. Правда, она еще полностью не развернула все свои отделы и секторы. Еще недостаточно решительно работает отдел трескучих морозов. Еще по-настоящему не взялся за дело сектор вьюг и метелей».

Ну а дальше рассказывается история взятого в плен немецкого ефрейтора Михеля, который напялил на себя бабьи платки и жакетки, потому что холодно. Все время обыгрывается тема морозов, того, что Гитлер не ожидал такого оборота дел.

Звучит это все, признаться, не очень бодро. Решающее контрнаступление Рабоче-Крестьянской Красной армии под Москвой будет только в начале декабря, хвастаться пока особо нечем. Поэтому слова, обращенные к читателям, очень аккуратные: «Ну удалось захватить (немцам) еще один город, еще другой город. А дальше что? Победы не видно. Русские не сдаются».

Заканчивается же фельетон пожеланием отправить фотографию этого ефрейтора в бабьем платье «отечественным гагарам». Тем самым птицам из «Песни о буревестнике» Горького, которым «недоступно наслажденье битвой жизни, гром ударов их пугает».

«Вот показать бы перепуганным гагарам, что Михель не так уж страшен, как малюет его их бедное воображение», — говорит автор.

Видимо, упаднические настроения среди обывателей осенью 1941 были достаточно сильны, коли им уделяет столь много внимания главный сатирический журнал страны.

С «Крокодилом» и частушкой

Уже в 1942 году, впрочем, общий настрой в «Крокодиле» меняется, становится более оптимистическим. И тексты, и картинки вовсю издеваются над немцами. В одном из майских номеров есть, например, такой диалог:

— Нашего обер-лейтенанта убило вместе с лошадью. — Эх, жаль! Это был лучший конь во всем полку.

Разрабатывается тема патриотизма. И хотя Первая мировая в советской прессе по-прежнему не в особом почете, ее называют «империалистической войной 1914 года», но рядовые ее герои — солдаты из народа — реабилитированы. Им есть что рассказать детям и внукам. В «Крокодиле» опубликован рассказ о том, как командир поучает солдата перед атакой, передавая ему слова деда, полного георгиевского кавалера: «Сколько хочешь испытывай страх, но вида не показывай. Стучи зубами, но вперед иди».

Любопытен рассказ из «Крокодила» о бойце по фамилии Метелько, который отправился на разведку в село, занятое немцами. Стоял буран, разведчик в пургу сбился с пути и оказался в другой деревне, уже освобожденной нашими солдатами. Он этого не знал и, зайдя в избу к старушке, начал выспрашивать — где штаб, сколько в селе бойцов и т.д. Умная старушка под каким-то предлогом выскочила на улицу и привела к «шпиону» красноармейцев. Но все закончилось благополучно.

Сама эта тема — сбился с пути в непогоду, перепутал села — очень напоминает сюжет пушкинской «Метели». Да и бойкую старушку зовут Марья Гавриловна, так же, как и героиню повести.

Но это столичный «Крокодил» был достаточно тонок. Во фронтовых изданиях публиковались истории попроще. Например, такая:

«В помещение немецкой комендатуры города Харькова первым ворвался боец Вернигора. Вернее, вторым. Первой побывала там брошенная им противотанковая граната. Переступив через разорванные в клочья трупы гитлеровцев, боец очутился в кабинете коменданта. Бывалый воин стал осматривать все уголки — не спряталась ли где-нибудь фашистская крыса?

Когда он наклонился, чтобы заглянуть под стол, над самым ухом раздался телефонный звонок. Сняв трубку, Вернигора начал слушать. Чей-то хриплый, лающий голос вызывал коменданта.

— Это ист комендатура? — Да, комендатура, — ответил боец. — Говорит фюрер. Немедленно доложите мне, как на подступах к городу сражаются мои герои-эсэсовцы. — Отлично. Ни один не ушел, все остались на месте. — О, я так и знал! Они храбро стоят за своего фюрера. — Правильно… Только маленькая неточность. Они не стоят, а лежат… — Как? — не поняв ответа, переспросил Гитлер. — Как под Сталинградом, — для большей ясности четко произнес красноармеец. — Скоро, старая арийская сука, доберемся и до тебя!.. Будто недорезанная свинья завизжала в телефонной трубке. — Ага! Дошло! — ухмыльнулся боец Вернигора. — Наконец-то и Гитлер понял русский язык».

Автора и читателей не смущает, что фюрер изъясняется по-русски. Главное — энергетика, заложенная в истории. Хватает ее и в таких частушках автора Гончаренко:

Уж ты, Гитлер, не форси, Хвост накрутим на Руси, Гутен морген, гутен таг, Бьем по морде, бьем и так...

Для бойца не страшен танк. Подползай и делай так: На стальном затылочке Раздроби бутылочку.

А вот выдержки из актуальной азбуки:

«Ж»

Жилье эсэсовца — могила, Железом бей, боец, громилу!

«З»

Завыла фрау Крокодила: — Зачем я Гитлера родила?

Или такой диалог:

— Мой Карл погиб от операции… — А операция была под хлороформом? — Нет, под Смоленском.

Да, юмор на нынешний вкус бывал злым. Иногда даже с перебором. Возьмем, например, такое пародийное объявление:

«Сводная афиша Цирк «Гестапо» Пантомима «НОВЫЙ ПОРЯДОК» На глазах у публики любимец фюрера орангутанг ГЕРИНГ рубит топором головы людей. ЗАПЛЫВ на 100 метров лучших бойцов-эсэсовцев в бассейне, наполненном человеческой кровью. Постановка и оформление известного палача — ГИММЛЕРА. У ковра мировой клоун — холуй АНТОНЕСКУ».

От ярости до издевки

Но так и должно быть на войне — грозный смех перерастает в ярость благородную.

К 1943-му «юмористическая армия» развернула наступление по всем фронтам и только наращивала свою мощь. Появлялись новые формы. Мы уже готовились освобождать Европу, и тот же «Крокодил» публиковал «зарубежные анекдоты» из Франции, Нидерландов… Вот такие, например:

— По-моему, фюрер до сих пор верит в победу Германии. — Тсс… услышит гестаповец — не поздоровится нам. — За что же? — За то, что считаете фюрера таким дураком.

А уже в 1944 году, когда счет освобожденным деревням и городам пошел на сотни, когда во фронтовых листках публиковалась переделка «Яблочка» в том числе и с такими строками: «Эх, яблочко, нет румянее. Скоро с «Яблочком» пойдем по Германии» — юмор становится даже в какой-то мере и беззаботным. Почитайте:

Настоящие арийские глаза

На отборочной медицинской комиссии по тотальной мобилизации врач, определяющий расовую чистоту, обратил внимание всех присутствующих на рыжего немца с белесыми, водянистыми глазами.

— Вот настоящие арийские глаза! — торжественно произнес расовый специалист. — Я хотел бы, чтобы такие глаза были и у нашего фюрера.

— Господин врач, они у меня стеклянные, — сказал рыжий немец.

***

Хороший урок Учитель: Ганс Штольц, проспрягайте мне глагол «бежать». Ганс: Я бегу, ты бежишь, он бежит, мы бежим, вы бежите… Учитель: А они? Ганс: Они наступают, господин учитель.

***

Среди немецких генералов — Сколько времени вы командовали дивизией под Бухарестом? — Не знаю, я не смотрел на часы.

***

Без лишних слов — Господин унтер-офицер, если меня убьют на Восточном фронте… — А при чем тут «если»? Солдат должен изъясняться кратко, без лишних слов!

***

В Берлине — Говорят, что русские женщины весьма привлекательны. — Совершенно точно. Мой сын пишет с Восточного фронта, что какая-то «Катюша» половину его батальона свела в могилу, а остальные солдаты сходят с ума.

***

Попался — Курт Пепке, вы распространяете лживые слухи о том, что наш полк несет большие потери. — Это сегодня говорили солдаты второго батальона, герр обер-лейтенант. — Вы второй раз врете! Как вы могли это услышать от солдат второго батальона, если он вчера был полностью уничтожен русскими.

***

Желанный приказ — Какого ты, Фриц, с нетерпением ждешь приказа от Гитлера? — Когда он прикажет долго жить.

***

Верное средство — Наш начальник берлинской противовоздушной обороны поклялся, что больше не услышит взрывов бомб союзников. — Что же, он принял меры против бомбежек? — Нет, он оглох.

Показательна картинка из того же «Крокодила». Бойцы стоят у указателя с надписью «Ходмезавашархель». Один говорит другому: «Ох, браток, этот город было легче взять, чем выговорить».

На страницы юмористической прессы возвращается совсем уже мирная тематика. Вот стихотворение Вл.Левина из «Крокодила»:

Кассирша и администратор Билеты выдают в театр. Но ни за деньги, ни бесплатно Билета не достать безблатно.

Но главная тема все же по-прежнему война. Наша артиллерия уже бьет по Берлину, а сатира громит изо всех орудий гитлеровскую тотальную мобилизацию.

Сверхтотальное — Разве можно призывать такого старика? Ведь он без внука даже на улицу не выходит. — Не беспокойтесь, фрау! Мы и внука мобилизуем.

***

— Чем занимаетесь? — Я ночной сторож. — Вы мобилизованы. — А с ворами как будет? — Воры тоже мобилизованы.

***

— Кто это посыпал улицу песком, Ганс? — Вон, видишь: новобранцы прошли.

День Победы «Крокодил» встретил, например, такой заметкой:

«От собственного корреспондента» Лондон. Из Берлина сообщают о многочисленных случаях самоубийства видных нацистов. Вообще, жизнь в городе налаживается».

Но задавал тон номеру фельетон-передовица Григория Рыклина. И он получился даже… ироничным. По-доброму, конечно.

«В первые часы мирного времени значительный процент москвичей был охвачен поцелуями, — пишет Рыклин. — (В последнюю минуту начали поступать сообщения, что то же самое происходило не только в столице, но и на периферии).

На улицах и площадях люди, знакомые и незнакомые, бросались друг другу на шею, обнимались, целовались и поздравляли друг друга с праздником.

Особенно большое количество поцелуев — и самого лучшего качества — досталось военным товарищам.

Но и работникам тыла немало перепало и рукопожатий и поцелуев.

Автору этих строк в течение короткого времени удалось зарегистрировать следующие факты:

1) На улице Горького, в хлебном магазине, продавщицы и покупатели взаимно вежливо целовались.

2) На Плющихе, в трамвае линии «Б», пассажир поцеловал кондукторшу и тут же получил сдачу той же монетой.

3) Жильцы и жилички одного большого дома на Сретенке с упоением качали управдома. А подбросив его вверх, не расходились по своим квартирам, а оставались на месте и бережно ловили его, заключая в свои объятия.

4) На площади Свердлова, у Малого театра, актер самым искренним образом обнял рецензента.

5) В Лаврушинском переулке писатель горячо лобызал критика. Критик прослезился…

В общем, было хорошо, весело, чудесно!..»

На такой ноте и закончилась история юмора в Великую Отечественную войну.

Реклама
Реклама
Комментарии
Войдите в свой аккаунт социальной сети Вконтакте или Facebook и сможете принять участие в комментировании материалов сайта.